Смерть неизбежна. Но слишком часто точное описание ее причин оказывается невозможным. Когда кто-то умирает, врач, судебно-медицинский эксперт или следователь по убийствам должны заполнить сертификат, записав в него причину смерти и главные факторы, которые ее спровоцировали. Слишком часто эти бланки являются чрезвычайно проблемными. Когда водитель, к примеру, в состоянии опьянения умирает в аварии, факт употребления алкоголя не вносится в бланк. То же самое касается случаев самоубийств и медицинских ошибок. Десятки тысяч устойчивых к антибиотикам бактериальных инфекций тоже проходят незамеченными.

Эти проблемы дают нам искаженное представление о здоровье нации. Неспособность вычислить главные причины смерти указывает на то, что наши деньги и медицинские ресурсы не всегда направляются в нужное русло. Нам уже известно, где мы допускаем ошибки, и как их можно избежать.

Сами бланки являются большой проблемой. Штаты, округи и некоторые города существуют с собственной системой ведения учета смертности, а один штат – Западная Вирджиния – все еще не перешел к стандартизированному свидетельству о смерти, введенному в 2003 году. Еще одна причина состоит в том, что бланки заполняются неточно и лишь частично. В свидетельстве о смерти может значиться, что человек умер, скажем, от рака легких, в то время как опухоль дала метастазы от яичников, таким образом увеличивая статистику одного вида рака за счет другого.

Человек, который заполняет свидетельство о смерти, также может внести путаницу. Он или она может не быть врачом или медицинским сотрудником вообще. К примеру, один обзор показал, что в 241 из 254 округов Техаса о свидетельстве о смерти беспокоится мировой судья, то есть тот же человек, который ответственен за нарушение ПДД. Большинство из судей являются сотрудниками правоохранительных органов, которые прошли небольшую подготовку о том, как работать со справками о смерти. Изначально они обязаны консультироваться с медиками, но это происходит не всегда. Согласно последним данным, в масштабах страны в 28 штатах хотя бы в одном округе вместо профессиональных судмедэкспертов работают следователи по убийствам.

Проблемы не ограничиваются недостатком обучения или структуры в составлении бланков. Даже в стандартизированных формах нет отдельной графы для записи таких важных факторов, как пометка о суициде или устойчивости к антибиотикам. Международное информационное агентство Рейтер недавно сотрудничало с Центрами по контролю и предотвращению заболеваний США, чтобы проанализировать тексты свидетельств о смерти на наличие заметок о связи смерти с резистентными бактериями. Результаты оказались поразительными: за период с 2003 по 2014 таких смертей было 180,000.

Очевидно, смерти, связанные с алкоголем, также остаются незафиксированными. Один обзор свидетельств о смерти, выданных за период с 1999 по 2009, показал, что по официальным данным только 3% смертей за рулем связаны с состоянием алкогольного опьянения. В то же время, в национальных службах мониторинга дорожного движения называют цифру в 21%. Недавнее исследование, опубликованное в издании BMJ, говорит о том, что недостатки в системе фиксирования смертности на дорогах позволяет скрыть факт медицинской ошибки, в то время как она по праву должна являться главной причиной смертности в США.  

Улучшение системы обучения – проверенный способ разделаться с некоторыми из вышеперечисленных проблем. Около двенадцати лет назад в Нью-Йорке подняли панику из-за того, что в городе от ишемической болезни сердца умирают в 1.7 раза чаще, чем в среднем по стране. Но когда власти обязали терапевтов пройти обучение по заполнению свидетельств о смерти, это число упало. Врачи стали точнее описывать и другие симптомы, включая смерти из-за серьезных инфекций. Другим городам стоит взять этот пример на вооружение. Подобное обучение можно ввести в университетскую программу, а также предложить возможность повышения квалификации на рабочем месте.

Еще одна цель: электронные свидетельства. Их внедрение помогло бы ускорить передачу информации в государственную базу данных, а также разрешить создание автоматических всплывающих окон, которые требовали бы введения детальной информации. К примеру, ввести «рак легких» было бы невозможно до тех пор, пока не будет указано первоначальное место возникновения опухоли. Эта практика не нарушает права на частную жизнь, так как в этом году планируется ввести пилотный проект, который бы позволил удалить личный код из свидетельств о смерти, тем самым позволив ученым плотнее с ними работать, не затрагивая при этом этические вопросы.

Когда мы получим больше информации о причинах смертности, мы сможем принимать более взвешенные решения о том, как и когда тратить доллары, выделенные на исследования и здравоохранение. Понимание того, что нас убивает, поможет нам стать здоровее.